UkrHistory.com.ua
 
Головна сторінка
Історія України
Історичні постаті
Реферати з історії
Статті з історії
ЗНО з історії
Всесвітня історія
Серія "100 великих..."

Запрещенная история

ЧАСТЬ II

Обоснование катастрофизма: изменения на Земле, внезапные и постепенные

Глава 6

В ЗАЩИТУ ПОТОПА

Разоблачение научного мифа о ледниковом периоде

Те, кого не удовлетворяют теории, поддерживаемые офици­альной научной общественностью относительно создания Вселенной, естественно, интересуются рассказом Платона об Атлантиде — доисторической цивилизации, уничтоженной по­топом. Нам всем хорошо известна степень сопротивления, с которой этот рассказ встречает официальная наука. Атлантида вместе с «летающими тарелками» и вечными двигателями ста­ла мишенью для профессиональных скептиков (которые ор­ганизованно стремятся увековечить укоренившуюся научную догму). Ведь она — призрак настоящего источника для тысяч кажущихся невероятными мегалитических останков, включая пирамиды, которыми усеяна вся поверхность Земли.

Грэм Хенкок в своей книге «Подземный мир: загадочное происхождение цивилизации» реконструирует останки доис­торической всемирной цивилизации с помощью памятников, которые она оставила. Он исходит из того, что эта всемирная культура погибла в результате сверхпотопов. Роберт М.Шоч, доктор философии, в книге «Путешествия строителей пира­мид: истинное происхождение пирамид из исчезнувшего Егип­та в древнюю Америку» утверждает: геологические, лингвис­тические и географические свидетельства, ассоциируемые со всемирными мегалитическими памятниками, демонстрируют фактическое существование такой образцовой цивилизации. Она оказалась рассеянной по земному шару во время подъема уровня морей в результате воздействия, оказанного потоком комет.

Хотя масса свидетельств поддерживает представления об Ат­лантиде, как о мировой цивилизации, исчезнувшей в катастро­фическом потопе, многие авторы ищут ее в особых местах. Ведь научная официальная общественность случайно и в результа­те незнания восстала против существования доисторической цивилизации. А после этого стали появляться свидетельства, доказывающие ее существования. Догматическая наука посту­пила так в соответствии с правилом обоснований XVIII века, которое предусматривало — Бога нельзя использовать для объ­яснения физической реальности. Тем самым отрицалась воз­можная истинность всех библейских историй. В случае миро­вого доисторического общества отвергалась потопа, подобного библейскому, который уничтожил все, кроме мегалитических свидетельств в пользу существования древней цивилизации.

Обеспечение безопасности мира науки от защитников Биб­лии стало первоочередной задачей ученых XIX века. Пьер-Си­мон де Лаплас фактически положил конец запрету на Бога в качестве источника вечного движения Солнечной системы — закона, открытого Ньютоном, еще до того, как стали накапли­ваться свидетельства о Всемирном потопе, о котором говорит­ся в Библии. Наука в это время не предполагала, что описания Всемирного потопа появятся на всем земном шаре. Он был частью мифов и традиций в более чем в пятистах совершенно разных культурах.

Как только исследователи стали привозить в свои страны описания дальних стран, наука пришла в ужас, увидев картину планеты со шрамами в результате массивного движения воды — обычно с северо-запада на юго-восток, по поверхности Земли. Северо-западные склоны всех гор изрезаны так, словно они подверглись воздействию быстро протекающих вод, содержа­щих гравий и каменные глыбы. Воды потопа были безошибоч­ным источником образования штрихов. Наука могла наблюдать точно такой же эффект, создаваемый реками с быстрым течением. Более того, на этих же склонах скапливались огромные груды наносов детрита, оставленного предположительно спа­дающей водой. Но подобный эффект говорил о естественном воздействии. Отложения ледникового происхождения содер­жали даже останки животных, включая шерстистых Мамонтов.

Более ужасными, чем свидетельства разрушений, причинен­ных водой, и отложений наносов, для ученых XIX века оказа­лись гигантские валуны, выставленные на всеобщее обозрение по всей европейской сельской местности в таких местах, к ко­торым они, что совершенно понятно, не принадлежали. Эти валуны невиданных огромных размеров (масса многих состав­ляла тысячи тонн) могли быть принесены только огромнейши­ми потоками вод. Когда вода пошла на убыль, валуны остались там, куда их занесло. Движение валунов водами потопа частич­но вызвало штриховку склонов гор, упомянутую ранее.

Что же делать с открытиями, которые были неопровержи­мым доказательством Всемирного потопа? Если наука смогла бы правильно отнестись к свидетельствам и сделать вывод, чем на самом деле являются открытия, религиозные фанатики за­полнили бы газеты и кафедры криками о том, что библейская история о потопе, и следовательно, вся Библия, получили на­учное подтверждение. А подобный итог казался крайне неже­лательным.

Науке не хватало только очевидного источника вод потопа. Доводы о том, что воды происходят из видимых лож морей и океанического дна легко опровергались законом всемирного тяготения Ньютона. Закон утверждает, что тяготение пропор­ционально массе материи. Вся материя на Луне, которая всег­да была там, оказалась на месте. Значит, гравитация Луны не уменьшалась. Очевидно, что лунный ландшафт не мог отор­ваться и проделать в космосе путь, равный четверти миллиона миль, и вызвать Всемирный потоп.

Однако наука — это такая область деятельности человека, ко­торая превращает убеждения в факты и совершает сие так хоро­шо, что мифы становятся реальнее самих фактов. Она создает гипотезы и простые представления, изоб­ретает методологию, предназначенную для выполнения невозможного — для превра­щения представлений в факты. Наука ут­верждает, что гипотезы, предсказывающие факты, обнаруживаемые позднее, столь же хороши, как сами данные.

Научный ландшафт завален гипотезами, которые приняты в качестве научного фак­та, хотя даже сам термин «научный факт» говорит: доказанные гипотезы фактами не являются. Нельзя сделать ничего, чтобы идею превратить в факт. Научный процесс просто принимает теории как факт, пока они не опровергнуты. Конечно, то, что у нас есть, когда мы принимаем идеи, которые никогда не были опровергнуты, в качестве факта, представляет собой великое множество. Кружащаяся масса газа Лапласа, волновое распро­странение света, цикл кислород—двуокись углерода, электрон, даже закон Ньютона относительно массы и гравитации явля­ются научными фактами. Они не требуют ни доказательства, ни опровержения.

Задача, которая встала перед наукой, когда она столкнулась с неопровержимым свидетельством Всемирного потопа, заклю­чалась в создании научного факта, который смог бы заменить уже существующие свидетельства, оставленные после себя настоящим потопом. В начале 1820 г. швейцарский инженер Игнац Венете обращает внимание на шерстистых мамонтов, найденных в наносах, отмечая, что те же животные найдены в вечной мерзлоте в Сибири. Район, где обнаружены наносы, вероятно, когда-то был покрыт льдом. К этому мнению при­соединился целый хор экспертов, утверждая медленное схож­дение ледников с севера — процесс, который наглядно пред­ставлен неопровержимым сползанием льда с возвышенностей, что было совершенно в духе униформизма, теории Чарльза Лайеля, опубликованной в 1830-х. Униформизм утверждает, что геологические процессы происходят постепенно и непрерывно, а не катастро­фически. Реконструкция истории Земли, выполненная самим Лайелем, фокуси­руется на слоях отложений, оставленных при убывании вод потопа. Она показы­вает — отложения были оставлены на по­верхности возвышенностей. Поэтому их можно использовать для создания систе­мы датирования эпох Земли в противовес библейской истории сотворения мира.

Спустя десятилетие, швейцарский естествоиспытатель Жан- Луи Агассис присоединяется к выводам Венетса, и к хору го­лосов сторонников последнего. Тем не менее, он и возвел себя на престол как изобретателя ледникового периода. Творение Агассиса, предназначенное для научного и общественно­го употребления, было явным поворотом научного процесса вспять. Вместо того, чтобы взять идею и с помощью неизвест­ных фактов доказать, что она является истинной, Агассис рас­сматривает разрозненные данные. Они неизбежно приводят к неудовлетворительному заключению — Всемирный потоп, - а затем только создают гипотезу ледникового периода. Ее можно использовать в противовес неудобной идее (потопу). И после всего этого Агассис восклицает, что его теория ледникового пе­риода является научным фактом!

В связи с тем, что никакая методология не способна доказать идею, их следует принимать или отвергать на основе свиде­тельств, которые объяснены. Гляциологическая теория не объ­яснила, почему борозды или оставленная штриховка, подтверж­дающие ее, находились только с одной стороны склонов гор. Почему наносы, названные моренами, чтобы увязать их с иде­ями Агасси, содержали в себе останки животных, обитающих только в экваториальных регионах, насекомых, обнаруженных только в южном полушарии, и птиц, которые обитали в Азии? Теория ледника не объясняла, почему гигантские валуны, названные эрратическими, чтобы соответство­вать ей, находили в регионах пустынь. Туда никакой ледник не смог бы сползти.

Но эти расхождения — всего лишь незна­чительные недостатки теории по сравнению с научной реальностью собственно ледни­ков. Гляциологическая теория просто игно­рировала основные факты движения ледни­ков. Они представляют собой потоки льда, которые, как реки, зависят от гравитации. Ледники не поднимаются в горы и на холмы и не перемещаются по плоским участкам суши. Однако, учи­тывая, что научные факты являются просто представлением, идеями, которые нельзя опровергнуть, те из них, которые име­ют надежные подтверждения правомерности, всегда широко и бурно принимаются. Даже если ледники не могли переносить эрратические валуны на тысячи миль, чтобы оставить их на ев­ропейской территории и покрыть ее ими, то обстоятельство, что северный полюс находится на севере, оказалось более чем достаточным доказательством — сила притяжения якобы могла вызвать сползание ледников «вниз» с полюса.

Никто даже не выдвинул предположения, что ледниковые поля покрывали южную половину планеты. Ведь для этого потребовалось бы, чтобы ледники, пренебрегая силой притя­жения, двинулись «вверх» по поверхности земного шара с юж­ного полюса.

Таковы утверждения, на которых эмпирическая наука обос­новывает свое представление о реальности.

Как вихревое движение массы газа Лапласа, предложенное на четыре десятка лет раньше гипотезы ледникового пери­ода Агассиса, предлагающее модель превращения теорий о существующих фактах в научные факты, ледниковый период представляет собой не более чем предположение, возможное объяснение реальности, которую мы видим. Наука увидела свидетельство потопа, описанного в Библии, и создала «ледниковый период», чтобы исключить возможность подтверждения библейского события.

Как только ледниковый период был принят в качестве исти­ны, единственная проблема, вставшая перед наукой, заклю­чалась в создании модели, способной объяснить, как Земля могла пережить резкие колебания температуры. Но эта задача не решена и до сих пор. Между тем, последовавшие открытия продолжали свидетельствовать в пользу Всемирного потопа. Перечислялись сотни вновь обнаруженных мифов и традиций, которые подтверждали реальность наводнения. Сами отложе­ния, в которых находили кости шерстистых мамонтов, что при­вело к зарождению идеи о ледниковом периоде, содержали еще и останки экзотических животных, насекомых и птиц, никогда не обитавших в местах обнаружения, а также растительность, которая никогда не могла произрастать в местах обнаружения в отложениях. Ничем нельзя объяснить эту смесь жизни при движении ледников.

Создавалось впечатление, что все существа, все деревья, вся растительность земли была захвачена стремительными водо­воротами, перемешана, затем отброшена в тех местах, откуда ушла вода. В дополнение к отложениям в северо-западных ба­зах горных цепей, такую же беспорядочную смесь разнообраз­ных форм жизни находили в отложениях, заполняющих изо­лированные долины. Ими покрыты целые острова в Арктике, где в скоплениях костей содержались не только останки жи­вотных, обитающих в более теплом климате, но также стволы деревьев, целиком вырванных из земли вместе с корнями. Они могли произрастать только южнее арктической границы.

Наука не торопится объявить о существовании теплого пери­ода!

Вместо этого, как только ледниковый период стали считать научным фактом, ископаемые останки животных, найденные в отложениях, включая шерстистого мамонта, который дал толчок к зарождению мифа о ледниковом периоде, исчезли из научных трактатов. Морены — название, недавно введенное в науку, превратились просто в смесь песка и пород. После обнаружения смеси костей и растительной жизни, загнанной глу­боко в пещеры, стало понятно: подобный процесс возможен, лишь если такая смесь отложена в небольших трещинах и рас­щелинах при отступлении вод потопа. Пещеры стали считать аномалией, которая ничего не объясняла. Свидетельства были оставлены без внимание и ушли в небытие.

Затем появились сообщения, что острова, разбросанные в Тихом океане от берегов Азии до побережья Южной Америки, когда-то были местом, где существовала цивилизация. Рассказы Платона об исчезнувшей цивилизации в трудах «Тимей» и «Критий» всегда были объектам обширной полемики. Но теперь не возникло никакой дискуссии — ведь реальное свидетельство на­ходилось на поверхности земли. Пирамиды, невероятные стро­ения, существовали всегда, но они никогда не укладывались ни в какую теорию — вплоть до момента, когда стала поступать ин­формация об открытии древних городов в регионе Тихого океа­на, а затем — в Центральной и Южной Америке.

Между различными мегалитическими общностями обнару­жилось сходство. Способ, использованный для передачи куль­туры от одной группы людей к другой группе, назвали распро­странением. И вновь, хотя культурное распространение четко указывало на существование допотопной, древней цивилиза­ции, официальная научная общественность отреагировала по первому правилу археолога. «Закон железного занавеса» гла­сил: распространение культуры не может выходить за пределы берегов океанов. Общественность оказалось обманутой, зато достоинство местного населения сохранено перед неизбеж­ностью введения современных технологий.

В конце XIX века в Соединенных Штатах работа, направлен­ная на обоснование того, что местное население никогда не подвергалось влиянию иноземных контактов, была возложена на майора Джона Уэсли Пауэлла. Создатель и директор Бюро этнологии в Смитсоновском институте, основатель и прези­дент влиятельного политического клуба «Космос», основатель и президент Антропологического общества Вашингтона, один из ранних членов Биологического общества Вашингтона, основатель Национального географического общества и Геоло­гического общества Америки и президент Американской Ас­социации развития науки — таковы его титулы.

В течение XIX века свидетельства и европейского присутс­твия, и существования доисторической цивилизации были открыты по всей Северной Америке — преимущественно в могильниках, которые разбросаны в сельской местности вос­точнее Скалистых гор. Пауэлл отправил своих этнологических эмиссаров для систематического разрушения могильников и всех свидетельств, которые они содержали, указывающих на их неместное происхождение. Тем самым успешно историю Северной Америки удалось успешно исказить.

Престиж и фанатизм Пауэлла вместе с законом против рас­пространения культур, позволили ввести в основное всемирное правило положение: мегалитические сооружения, независимо от места обнаружения, являются продуктом того местного насе­ления, которое проживало вокруг мегалитов на время их обнару­жения. Так, мир учили, что пирамиды — дело рук охотников-со­бирателей, положивших начало сельскому хозяйству на берегах Нила, массивные мегалитические комплексы в Америке — продукт предков туземцев, которых быстро победил Кортес, ме­галитические сооружения, испещряющие острова в Тихом оке­ане, построены предками туземцев, надолго отложивших свои рыболовные остроги, чтобы создать города из подогнанных друг к другу каменных глыб массой в пятьдесят тонн!

В прошлом не нашлось места для мегалитического общества, всемирной допотопной цивилизации, которой можно бы легко объяснить и физические останки цивилизации, и потоп, кото­рый привел к ее исчезновению. Над прошлым доминировал ледниковый период, созданный для объяснения свидетельств потопа, который уничтожил всемирную цивилизацию.

В настоящее время глубоко укоренился научный миф о том, что лед мог сползти вниз с северного полюса и покрыть Европу и Северную Америку. После того как научная общественность приняла теорию как факт, оказалось приемлемым любое свиде­тельство, если оно поддерживает теорию. Значит, свидетельств, которые опровергают теорию, не может быть вообще. Без оп­позиции теория стала частью основополагающих принципов всех новых областей исследований. Если же это не так, то не найдется места для Агассиса, вещающего в пустоту, созданную непреодолимым желанием дискредитировать событие, указан­ное в Библии. Не будет места и для Пауэлла, обладавшего до­статочным могуществом, нанести непоправимый ущерб.

Больше не существует распорядителя, осуществляющего надзор за целой областью исследований при условии, что сама область сейчас разделена на десятки дисциплин. Их сторонни­ки могут взять на себя ответственность за объявление теории ошибочной. Если ученые из отдельных областей исследований, поддерживающие научный факт ледникового периода, бросят вызов теории, то их обвинят в недостаточной компетенции.

Ледниковый период более реален, чем штрихованный ка­мень, чем гора, погребенная под моренами, чем эрратичес­кие валуны, изобретенные для объяснения. Несуществующий взгляд на мир оказался более реальным и менее поддающимся изменению, чем сам мир.

Продолжают поступать сообщения об открытии свидетельств потопа. Захватывающие дух руины города, погрузившегося на дно моря около острова Йонагуни в Японии, вызвали бурю противоречий. Ее заглушили крики ярости после недавнего открытия подводных останков крупного города, расположен­ного около западной оконечности Кубы восточнее Юкатана. Критики еще не успели дойти до хрипоты от криков по поводу этого открытия, как пришло другое потрясающее сообщение — о затопленном городе в Камбейском заливе (Индия). Оно за­ставило обманщиков от официальной науки, например, ар­хеолога из Гарварда Ричарда Медоуза, потребовать создания международной комиссии для контроля за характером знаний, вытекающих из этого открытия.

Любой исследователь, делающий попытку решительно изу­чить факты прошлого, сталкивается с научно неприступной реальностью ледникового периода, пытаясь объяснить их. А признав ледниковый период, он заканчивает тем, что еще больше искажает наши представления о реальности. Некое ис­следование теории «смещения коры», предложенное Чарльзом Хепгудом, далее развивалось Флем-Атами. Это представление о том, что регионы, которые в настоящее время расположены на полюсах, находилась ближе к экватору. Оно дает основания полагать, что такое событие могло вызвать массивные смеще­ния мирового океана. Другие защищают идею, что гигантские кометы или метеориты вызвали наклон оси земли, вытесняя океаны. Следующие ученые предполагают, что воздействие черных дыр привело к подъему уровня океана. Самым эффек­тивным сторонником теории существования всемирной ци­вилизации является Грэм Хенкок, который считает — таяние ледяного покрова создавало массивные водоемы и дамбы. Это согласуется с теорией ледникового периода, предложенной по­койным профессором Цезарем Эмилиани. Водоемы, говорит Хенкок, прорвали плотины и, хлынув, вызвали сверхпотопы. Они и затопили то, что стало подводными городами.

Все объяснения подгоняют реальность под научный миф ледникового периода, но не указывают, откуда появились воды потопа. А ведь их массы было достаточно, чтобы затопить мас­сивные области суши в Тихом и Атлантическом океанах. Вода поднималась к горным пикам до самых высоких вершин. По­этому я решил поискать источник вод потопа не на Земле, а в каком-нибудь другом месте. Самым очевидным источником, конечно, могла бы быть Луна. Очертания ее поверхности мог­ли быть останками морей и океанов.

Давайте немного поразмышляем и допустим, что научный факт гравитации является не результатом статической массы, а динамическим результатом того, что происходит с материей. Иными словами — результатом охлаждения. Этот вывод дока­зывает то, что величина продукта охлаждения и электромаг­нитного излучения, такого, как свет, идентично изменению величины гравитации. Оба показателя уменьшаются обрат­но пропорционально в зависимости от квадрата расстояния между ними. При этом условии Луна, будучи меньше Земли, охлаждается быстрее, что уменьшает ее гравитационное поле.

Это позволяет пока еще горячей Земле, имеющей более силь­ное гравитационное поле, притягивать океаны Луны через кос­мическое пространство.

Попытка не согласиться с природой статического притяже­ния приводит к тому, что массы льда медленно сползают по планете. Такое утверждение, с нашей точки зрения, еще боль­ший грех, чем заявление о том, что миллиарды фунтов меди, добытой в верхнем Мичигане во время Средиземноморского бронзового века, создали сам бронзовый век. Гравитация пред­ставляет собой свойство, а не динамический процесс, а медь Северной Америки не могла пересечь океан. Мы сталкиваемся с превращением идей в факты, которые, обеспечивая согласо­вание с реальностью, выходят за рамки проблемы. Доказатель­ства их верности нет, но нет и доказательств неистинности.

Ледниковый период, изобретен, чтобы исключить возмож­ность поддержки библейской интерпретации мира. Никто не хочет вернуться во времена феодальной науки, когда решения о реальности фильтровали через системы верований, предназна­ченных для нашего порабощения. Но мы создали научную сис­тему, которая охраняет импровизированные идеи людей, жив­ших задолго до того, как мы узнали об атомах, электричестве и даже о том, что некоторые звезды, видимые невооруженным глазом, на самом деле являются галактиками. Иными словами, мы допускаем, что наше понимание реальности контролирует­ся неподтвержденными и непроверенными представлениями мертвых людей, которые не знали практически ничего.

Учитывая, что сейчас наука не представляет собой единого целого, она раздроблена на тысячи различных дисциплин, эти укоренившиеся идеи беспрепятственно внедряются в различ­ные направления. После этого они превращаются в непререка­емые. Если мы сознательно не пересмотрим основные положе­ния на каждом этапе исследований, то те из нас, кто посвятил себя поискам объяснений реальности нашего существования (в нашем случае — свидетельств всемирной допотопной циви­лизации), обнаружат, что попали в ловушку той самой идеи, которую мы стараемся повергнуть.

Назад Оглавление Вперед